В ответе за тех

Впервые в жизни побывал в муниципальном приюте для бездомных животных.

Я нетвёрдо знаю, как это работает. Вроде бы гражданин, если его беспокоит бездомное животное, может куда-то там позвонить. Приедут специальные охотники, посадят животное в автоклетку и увезут. А на его место в порядке экологического процесса иммигрирует новое, позлее, потому что скучающую бабулю с ежедневным пакетиком требухи охотники увезти не смогут. А исходное животное будет сидеть в приюте, пока не сдохнет. Такая в целом система.

Мне казалось, что приют должен производить удручающее впечатление. Вон у нас к бездомному человеку какое государственное отношение. А тут кошки с собаками. Я предполагал — без конкретных оснований, — что муниципальная забота о них представляет собой готовый триллер.

А тут вот побывал. И нет, не представляет.

Локация, конечно, угрюмая: далеко за МКАД, территория промеж каких-то заводов. Дойти до неё можно только по «проектируемому проезду», у которого ни тротуара, ни обочины.

Но внутри спокойно и не страшно. Новый внятный корпус с приёмной. Неформальный осмысленный охранник.

Насколько я понимаю, в командах приютов обычно всего несколько штатных специалистов. Остальные — волонтёры. Собак водят на поводках характерно симпатичные женщины в практичной одежде и очень погружённые в себя мужчины.

Онлайн-зоозащита меня ужасно раздражает сюсюкающей экзальтацией, которая считается хорошим тоном в большинстве пабликов и сообществ. Приходится буквально пересиливать себя, чтобы прочесть нужное объявление. Между строк оно обычно хочет меня целиком — чтобы я весь обратился в искупительный стыд и болезненную любовь, живущую одной циклической миссией. Объявление заходится в небрежном и неграмотном шаблонном вопле, совершенно не готовое обращаться к моему уму и чувствам. 

Меня это отталкивает. Даже первая попавшаяся инструкция «Как везти кошку в метро» печётся исключительно о кошке, хотя написана для человека. Комментарии создают впечатление, что человечество в какой-то момент оказалось перед кошками в неоплатном долгу. Мечтаю о паблике «О кошках с любовью к людям» — наподобие карточек «Медузы».

Наверное, я опять нерепрезентативен. Вся эта обвинительность пополам с сердечками, видимо, в целом работает — и сегодня интернет даёт животному небольшой шанс вернуться к жизни с человеком, а не остаться навсегда в клетке.

Но вот сам приют спокоен и ровен, как монастырь.

Волонтёр привёл собаку в медблок, и они медленно ждут врача. Время от времени он шепчет ей что-то необязательное — мол, подождём ещё немного. Над головой мужчины я вижу стенд с творчеством неравнодушных детей и взрослых. Среди прочего на стенде висит явно детский бесформенный симпатичный спаниель и отвратительные взрослые вирши — что-то такое про любимый дом. Мужчина и собака смотрят в пол. Их зовут куда-то внутрь, но собака не идёт. «Пойдём», — говорит мужчина собаке. Собака не движется. У неё вместо ошейника какая-то сложная обвязка на всю холку с ручкой как у чемодана. Мужчина поднимает собаку за эту ручку и несёт.

Ветеринары, крутя в руках очередную лапу, профессионально приговаривают что-то.

Я ни разу не услышал, чтобы кто-то сорвался на зверя или погнал его куда-то. Наверняка случается, конечно. Есть, например, категория животных «нуждающиеся в социализации». Можно себе представить, что обозначает этот эвфемизм.

Уборщица вот только классического типа. Ну, вы знаете эту клининговую доктрину — чтобы пол был чистым, надо просто стараться не давать его пачкать. В нынешнем январском межсезонье подход работает особенно хорошо. «Натоптали, а мне намывать». Я как-то успел уже подзабыть этот безжалостно унылый лексикон, а тут пожалуйста.

А так все добрые. Наверное, и уборщица тоже добрая, просто классического типа.

Всегда полезно где-нибудь побывать, словом.

Наверх