Tuesday, 12 April 2016

Насчёт бабушек

Иной пассажир думает, что бабушка в будке в метро просто сидит и всё. Но вот я тут наблюдал, например, случай. Потребовалось остановить один из трёх эскалаторов — единственный, идущий вниз. Я так понял, что там девушка неудачно споткнулась.

И вот, значит, положение. Снизу вверх пассажир потоком прёт, его поезда привозят. Сверху вниз пассажир прёт, к поездам прорывается. Нужно девушку спасти, один из оставшихся эскалаторов пустить вниз, заборчики переставить. А люди накапливаются, и все как один злые.
Так что бабушка в будке — натуральный капитан, секунды на принятие решения, выдержка, вот это всё.

Читать дальше

Tuesday, 26 January 2016

Спектакль «Ричард III»

Посмотрели пьесу Шекспира «Ричард III» в постановке режиссёра Коляды. Спектакль новый, в Москве получается аншлаг. В антракте аншлаг рассасывается, потому что некоторые зрители сваливают с перевёрнутыми физиономиями.

Чем интереснее становится жизнь — тем яростнее делается театр. Вместо причудливых сравнений и символов вполне непосредственная демонстрация. Который зритель не въедет интеллектуально — будет поражён в животном аспекте. Зрелище, достукивающееся до каждого.

Читать дальше

Sunday, 24 January 2016

Насчёт хорошей сказки

Ну или вот, скажем, о литературе, хорошем тексте и секретах.

 

Вот есть, допустим, фэнтези, сказки и разное промеж ними. Любой может написать произведение в этом жанре. То есть вот совершенно любой человек, овладевший грамотой. Потому что чего там — есть добро и, например, зло. Ежели хочется по-простому, то в чистом виде. Если хочется с глубиной, то оба два должны быть неоднозначные. И пиши себе, отличненько получится. Ну, то есть как. Читать, конечно, никто не станет, да и невозможно будет прочитать. Но написать — выйдет без проблем.

 

Это если кто угодно берётся. А бывает, что берётся не кто угодно, а человек… ну, например, талантливый, хотя на самом деле я не знаю, о чём речь. И он тоже пишет фэнтези. И…

 

Я, собственно, к чему.

Читать дальше

Tuesday, 5 January 2016

Охрана культуры

В соображении общеевропейского культурного кода под Новый год заявились в театр, на балет «Щелкунчик».
У входа в балет прямо на улице стоит изрядный дядька. Вообще культура, кстати, охраняется. У входа в музей имени Пушкина, например, сидит полицейский. Ничуть не вежливый, хоть и в форме. Сумки смотрит. А тут просто дядька, спрашивает билеты. Причем это ещё не собственно билетный контроль, а просто для того, чтобы всякая сволочь не грелась без билету в театральном предбаннике.

После дядьки уже собственно проверка. Которые с электронными билетами налево, которые с обычными — направо. Так как это нигде не написано, зрители потешно снуют туда-сюда.

После билетного контроля — контроль антитеррористический. Чтобы никто ничего. Дело обычное: стол для сумок и рамка. Мне говорят: металлические предметы выкладывайте. Выкладываю, порываюсь снять часы. Часы не надо, говорят. Иду в часах. Рамка вопит. «Что-то не выложили, молодой человек». У меня на руке с доброй лукавинкой металлически поблескивают часы. Выхожу, решительно снимаю. «Молодой человек, часы не надо». Без часов рамка молчит.

Пока мы возимся с часами, которые не надо, моя сумка создает затор. «Может быть, вы покажете пока, — предлагает дама маме, — вы ведь жена?» Мама шумно возмущается.

Касательно питья водки

Ну или вот скажем — о несправедливости, поклёпе и осуждении. Давеча случилась об них беседа, вот и вспомнил.

Был в моей жизни такой случай. Будучи ещё совершенно неопытным в писательских вопросах и неубедительным в плане массы тела, я купил небольшую банку грибов и бутылку водки стандартного объёма нуль-пять. И вот — начал проводить вечер. Довольно стремительно всё это употребил, как и подобает мужчине. Беседовал с женой (я тогда был женат), смотрел картинки в интернете, эпизоды «Ну, погоди!», кажется. Ну, до определённого момента, описание которого опустим. Вернее, опустим даже описание целого периода жизни продолжительностью в несколько часов, каковой период показался мне тогда длительным и экзистенциально концентрированным.

Так вот. Водка, жена и грибы в баночке. К кому или к чему я проникся отвращением, оправившись от того периода? Что с тех пор я не готов употребить? Кто был обвинён в бедствии? С чем связаны воспоминанья? Кого заклеймил навеки павловский механизм мозговой связи?

Разумеется — грибы в баночке. Терпеть не могу грибы.

По поводу железной дороги

Ну или вот скажем сейчас железная дорога «Лего» вся пластмассовая, питается батарейками в паровозе. А в былые-то времена питалась она от сети. Через специальный стационарный пульт провода шли к металлическим рельсам, а у локомотивов и моторных вагонов были металлические колёса. Поэтому можно было играть, нисколько не думая о запасе электроэнергии.

И вот, значит, у меня ездил поезд. Поезд ездил морем, по специальному мосту, построенному давным-давно киборгом-терминатором. Киборг-терминатор был на батарейках, батарейки у него давно сели, поэтому он стоял выключенный на дне морском. И, значит, хранил секрет архитектуры моста, выстроенного над морем.

Так вот, поезд курсировал между индейской деревней, расположенной у окна под батареей, и королевской крепостью, выстроенной у подножия шведской стенки в противоположном углу комнаты. Поезд должен был привезти в крепость лекарство от чумы, секретом которого владели индейцы. Вначале индейцы не хотели отдавать лекарство, но поезд был бронированный и с лазерной пушкой.

И вот поезд едет обратно, а тут из глубин моря выходит Нептун и говорит: отдайте кровь моей дочери! Это потому что индейцы так хитро и неэтично готовили своё лекарство. А из поезда ему грубо отвечают: иди нахер, типа. И тоже его лазерной пушкой. Семь бед — один ответ. Едут дальше, и доехали бы, если бы не человек-паук. Я в детстве думал, что он злодей. Человек-паук в соображении мародёрства положил на рельсы гвоздь, поэтому поезд остановился — так как замкнулась накоротко электрическая цепь. Все офицеры выходят, смотрят — гвоздь. Первый офицер взялся за гвоздь — его убило. А не хватайся руками за железнодорожную электроэнергию. Второй, повыше рангом, взялся — то же самое. Тогда генерал говорит: давайте его тоже лазерной пушкой. Но только её стали разворачивать — Нептун поднял шторм и разрушил мост через море. Локомотив утоп, вагон с пушкой, вагон-ресторан. А как чинить мост без батареек — непонятно. Потому что киборг-терминатор стоит выключенный на дне морском.

Я иду к бабушке, говорю — бабушка, купи мне батарейки. А бабушка говорит — просто удивительно, как быстро сажают батарейки твои игрушки.

Примерно так всё было.

Monday, 4 January 2016

На платформе

А на платформе Химки промозгло, темно, проезжающий товарняк нагоняет холоду. Раскатистый женский голос что-то такое вещает — про электропоезда и перонный контроль. И вот я всё пропускал мимо ушей, а то вдруг прислушался — голос назидательно перечисляет: не распивайте спиртные напитки, не участвуйте в азартных играх.

Люди ходят, осадки лезут за воротник, никак не заканчивается товарняк. Словом, никакого современного русского театра не требуется — выходишь на платформу просто и смотришь спектакль.

Sunday, 27 December 2015

Насчёт такси

Нацелился в далекий город Химки. В соображении общей отвратительности погоды погрузился в такси.

Подъезжаем к трудному в плане управленья машиной места — можно ехать направо, а можно налево. Навигатор молчит. Проехали, водитель пеняет: мол, что она молчит? Если бы не его большой опыт в такси — мы бы ошибочно нырнули в тоннель и заехали к чёрту на рога заместо Химков.

Я в ответ рассказываю историю: ехали аккурат через это место. Навигатор как раз говорит своим звонким голосом: держитесь правее. А шофер поперек указания — в тоннель, который слева. Руль крутит, оглядывается в недоумении, потому что заместо следующего поворота направо через 50 метров у него подземная стена сплошняком. Чуть на поезд не опоздали.

Водитель говорит — это, мол, типичный пример таксиста без должного опыта, следствие сокращений на заводах. Я его спрашиваю тогда — где он сам допрежь такси работал? В администрации, говорит, президента.

Помолчали. Я ещё спросил — хорош ли яндексовый навигатор? Из всех навигаторов — отвечает — самый великолепный.

Monday, 9 November 2015

Насчёт любви

Ну или вот скажем.

В научной среде часто случается такая штука — во время обсуждения каких-нибудь текстов обидно и уныло ругаются. Ежели обсуждают коллеги близкого ранга, то друг с другом. Ежели обсуждает, например, руководитель со студентом — то в одном направлении. Так пишут в первом классе, нужно же хоть чуть-чуть думать о смысле — вот это всё. Студент иногда на этот счёт расстраивается. Ну потому что обидно и всё такое. Но ему на это говорят примерно так: ты не думай, это никто тебя не обижает, это мы так обсуждаем текст. Мы так работаем, такой у нас рабочий процесс. Ну и студент думает про себя: вот, такой процесс, я, похоже, зря огорчился.

И вообще — ну вот поразительная же фишка. Все натурально верят. Оно выглядит и крякает, оно больно и обидно — но раз! — это у нас рабочий процесс. Я раньше думал, что по-другому и нельзя, ха-ха. Nope. Можно и нужно по-другому.

«Если на клетке слона прочтёшь надпись „буйвол“»…

Или другое в том же роде. Бьёт — значит любит и прочее такое. Тоже больно, тоже страшно, тоже очевидно нельзя. Но бабушка написала на клетке «любовь».

Говорят, ещё у кинематографистов те же дела. Один мужик орёт на всех вокруг, а все говорят — это он ставит фильм.

Короче, я так вот думаю. Когда что-то выглядит как ругань или насилие — это и есть ругань и насилие. А не рабочий процесс, дружеская перепалка или особенная хитрая любовь.

Friday, 6 November 2015

О писателе Диккенсе

Вот что рассказывают об английском писателе Диккенсе.

Диккенс, завтракая, любил сказать «кукукукуку». Бывает, кушает омлет и приговаривает: куку да куку. Его жена спрашивает: «Что, вкусно тебе, Чарлик?» А он ей: кукуку. Не мешай, мол, вкушать. Потом кофию выпьет — и давай романы писать. В романы-то он кукований своих не вписывал, там всё по-английски да по-английски.

И однажды ему жена говорит: «Ежели ты, свинья, ещё раз прокукуешь за столом — я от тебя начисто уйду и больше не стану играть фею-крестную в твоём дурацком балагане». Тогда Диккенс сразу ответил: «Ну что ты так всё принимаешь близко к сердцу, мамаша? Я куковал просто так, вроде как для смеха. Больше не буду, ежели тебе не потешно». И всё, с тех пор ел молча. У англичан — они очень уважают Диккенса — даже так и повелось: джентльмен за завтраком не должен ничего говорить и, боже упаси, не куковать.