Касательно дождя

Ну и вот мы выходим из поезда и попадаем в мороз, потому что зима, и идём на вокзал. Там внутре два обычных зала и один VIP-зал, отгороженный заборчиком. В VIP-зале стоят большие кожаные кресла и вход стоит сто рублей. Сто рублей всем жалко, кресла стоят пустые. Квартиру мы сняли в далёком районе — «Солнечном городе». Туда даже трамвай дальнего следования толком не доезжает, поскольку у него за километр до «Солнечного города» заканчиваются пути и он вынужден заворачивать оглобли. Поэтому понадобилось такси. Поначалу мы попытались вызвать себе какой фургончик, чтобы разом всем шестерым уместиться вместе с чемоданами. Но диспетчер фургончиков всё время просила перезвонить через десять минут — мол, ищут. Пришлось на обычных машинах ехать. Водители оказались нелюбезные и с неоднозначным музыкальным вкусом.

В квартире обнаружили среди прочего странный предмет: огромный диск на палке с многочисленными щелями. Будучи повернут по или против часовой стрелки, диск издавал знатный скрип. Квартирная хозяйка с доброй лукавинкой предложила нам угадать, что это такое. Мы угадывать не стали, а посмотрели в интернете.

 

Обратили внимание, что в квартире необыкновенно сухой воздух — что-то около двадцати процента заместо положенных сорока. Ну, как обратили — обратил внимание один человек. Носом повёл, похмыкал и говорит: «Право слово, тут никак не больше двадцати процентов влажности». А остальные просто поверили. Эта сухость воздуха потом невероятно комическим положением обернулась.

 

Вот как было. Сплю я на следующее утро на диване. Мы так расселились, что кто по парам — те в комнатах, а которые холостые — те на диванах и креслах раскладных, в гостиной-кухне. В от сплю я на диване. Он разложен в двуспальную кровать, так что мне на нём вольготно лежится, если не принимать во внимание неудобного провала в области спины.

 

И вот снится мне сон про дождик. Очень приятно: ходит какой-то слон, среди бриллиантовых капелек летают птички, эльфийские барышни, опять же. Потом я понимаю: это не сон, а на самом деле полусон. Ну знаете, как бывает — дождик стучит в стекло, и во сне преображается во что-нибудь уютное и гармоничное.

 

И тут вдруг слон накладывает кучу.

 

Тут нужно понимать, что слон во сне никогда не наложит кучи просто так — это всегда что-нибудь да значит. Даже есть такая загадка: мол, чувак умер от лекарства, которого не пил — как такое может быть? И ответ: это было слабительное, которое он дал слону. То есть очевидно значение акта.

 

И вот мы все смотрим на слона — барышни, птички. Дождь усиливается.

 

—Это в каком смысле? — спрашиваю я его строго, отлично понимая, что тем самым обращаюсь к собственному сведущему подсознанию.

—Ты, — отвечает слон, — бабуин. Сиамский.

—Почему же? — спрашиваю.

—Потому что, — отвечает слон, — сейчас зима, двадцать пять градусов.

—И что? — говорю.

 

Тогда слон покачал башкой и пошёл за горизонт. Гляжу я ему вслед, гляжу. Дождик усиливается. И тут я такой соображаю: дождик, зима. И просыпаюсь — но не полностью, процентов на пятьдесят примерно. И тем самым мне становятся видны более ярко аспекты действительности: во-первых, в самом деле зима, то есть дождик не имеет права идти. Во-вторых, звуки капели доносятся со стороны мойки. А надо отметить, что в той квартире кухня совмещена с гостиной.

 

Перебрав и отринув несколько благоприятных объяснений кухонной капели, сделал первые печальные выводы. Полез под раковину, где дверка к стояку. Вылез обратно и стал размышлять.

 

Тут проснулся мой сосед по комнате А., также холостой, а потому размещённый на складном кресле. А. говорит: «Что за дела, Илья Владимирович? В каком смысле такой ранний подъём? Почему ты сидел под раковиной, выпятив зад, а теперь смотришь на меня так странно?»

 

А я про себя думаю: нехай тоже под раковину слазает, будем вместе размышлять. И головой мотнул: мол, полезай.

 

А. тоже посмотрел. Стали мы вместе размышлять. Тут глядим — вода уже не только в виде ливня в коробе стояка имеется, но ещё и из-под раковины на ламинат прёт. Я было положил полотенце в качестве тряпочки, но полотенце маленькое, а фронт волны обширный. «Беда, — говорит тогда А., — беда, Илья Владимирович. Погляди, как вода прёт. Пропал ламинат». Тут я, наконец, проснулся вполне. Ну и все остальные постепенно проснулись, потому что мы возились довольно шумно, особенно после того как обнаружили, что вода не только из-под раковины прёт, а ещё и по швам в потолке, заливая собой стеллажи, шкафы, постели и прочий фурнитур.

 

Вышел из комнаты Д. — тот самый, который умеет влажность воздуха определять. Потянул носом воздух, говорит: «О, повысилась влажность». Тут ему вода с потолка на нос: кап! Он такой: «Ой». Шагнул вперёд, чтобы из-под шва выйти, и ногой в лужу: шлёп! И опять такой: «Ой».

 

Короче, отправились наверх. Для устрашения поставили вперёд А., поскольку у него самая солидная конституция. Открывает нам дверь сосед — а у него натурально многокомнатный бассейн. «Я, — говорит, — давеча менял воду в аквариуме и не завернул кран». А. ему строго говорит: «Ты зачем, бабуин, врешь? По роже видно, что ты всю ночь квасил». Сосед улыбнулся застенчиво и примирительно. «Я, — говорит, — кран уже перекрыл, так что скоро вода прекратит свою хулиганскую экспансию».

 

И в самом деле: вскорости водопад стал ливнем, ливень дождиком, дождик сменился отдельными редкими каплями и наконец прекратился совсем.

 

Д. говорит: «Очень теперь великолепная влажность». Тут ему кто-то стал возражать, что влажность влажностью, а мокрой штукатуркой в нос шибает и ламинат сделался на скейт-парк похож. Но позитивное мышление — оно всегда в выигрыше.

Можно написать комментарий:

Войти с помощью: